consulting

Икона праздника



Храм Архистратига Божия Михаила при Военной академии

Мы в соцсети

Группа Храма прп. Андрея Рублёва в Раменках

Группа Воскресной школы Божья коровка

Молодёжное движение Андреевцы

Группа Храма прп. Андрея Рублёва в Раменках

Обыкновенное чудо Избранное

Воскресенье, 26 Июня 2011 15:00

Обыкновенное чудоКогда Алешка был маленький, мне казалось, что, в общем-то, нет большой разницы: быть мамой-преподавателем с одним ребенком или с двумя. Но вскоре мне пришлось поменять свое мнение.

Игнатка до двух лет не болел ничем серьезным - так, пара простуд, несколько сложных зубов да несколько поносов от моего неправильного питания...

Алешка за первый год своей жизни переболел четырьмя инфекционными заболеваниями, причем два раза - с риском летального исхода: в месяц и в девять. Все четыре раза он заражал своим вирусом и Игната. В итоге каждое заболевание растягивалось у нас на несколько недель.

Когда Алешка был маленький, мне казалось, что, в общем-то, нет большой разницы: быть мамой-преподавателем с одним ребенком или с двумя. Но вскоре мне пришлось поменять свое мнение.

Игнатка до двух лет не болел ничем серьезным - так, пара простуд, несколько сложных зубов да несколько поносов от моего неправильного питания...

Алешка за первый год своей жизни переболел четырьмя инфекционными заболеваниями, причем два раза - с риском летального исхода: в месяц и в девять. Все четыре раза он заражал своим вирусом и Игната. В итоге каждое заболевание растягивалось у нас на несколько недель.

Но эти неожиданно сваливавшиеся на меня недели изоляции от мира (и, соответственно, от студентов, которым я должна была читать лекции) были не самой серьезной трудностью. Гораздо большей проблемой оказалось то, что как только Алешка научился ходить, их с братом стало необходимо постоянно разнимать. И не потому что они дрались - хотя и это тоже случалось: когда, например, Алешка налетал на Леговский замок, который построил Игнат, выламывал  пару кубиков и улепетывал изо всех сил. Но сил было еще маловато, поэтому каждый раз он был настигнут и предан справедливой каре. Поревев немножко и утешившись на руках кого-то из взрослых, Алешка сползал на пол и, радостно смеясь, снова несся к Игнатиным игрушкам...

Сначала мы защищали Алешку от Игната. Потом - Игната от Алешки. Наконец, до конца разобравшись в ситуации, мы стали следить только за тем, чтобы справедливое возмездие не приводило к травмоопасным ситуациям: чтобы Алешку не роняли на пол или на игрушки, чтобы, в свою очередь, Алешка не бил Игната по голове ботинком, юлой, пластмассовым самосвалом и т.п.

Но гораздо чаще братьев приходилось разнимать из-за их большой взаимной любви: когда один налетал на другого, они начинали бодаться-обниматься-дурачиться - и в результате оба оказывались на полу. А поскольку устойчивости у Алешки было еще не очень много, его падение не всегда было безболезненным.

От таких постоянно повторяющихся напряженных ситуаций наша гиперответственная бабушка приходила в ужас - и в итоге отказалась сидеть с обоими внуками одна. В результате, для того чтобы попасть на лекцию, мне нужно было каждый раз договариваться с ДВУМЯ няньками. При том, что вторая наша бабушка живет в Кисловодске и младшего внука пока не видела вообще ни разу...

К счастью, собственно педагогическая нагрузка у меня небольшая: я преподаю только три дисциплины, и все в магистратуре. Поэтому выход нашелся довольно быстро: мы со студентами стали объединять лекции так, чтобы мне приходилось ездить на занятия лишь раз в несколько недель - но тогда уж почти на целый день.

Такой день наступил и в этот понедельник, 20-го июня. Дети, наконец, выздоровели после очередной инфекционной болезни; у нашей второй няньки - тети моего мужа - появилась возможность приехать к нам на полдня, чтобы помочь бабушке; и, наконец, на этот же день назначили итоговое заседание кафедры. Поэтому мы запланировали, что я уеду рано утром, на восьмичасовой электричке, с 9.30 до 14.00 отчитаю свои лекционные задолженности и приму у студентов зачет, посижу на заседании кафедры - и на электричке, которая отправляется прямо от моего вуза в 15.40, вернусь домой...

Правда, при таком плане оставалось невыполненным еще одно важное дело, связанное с моим преподаванием. Самое, пожалуй, важное. Дело в том, что «облегченный» вариант моей педагогической нагрузки компенсируется усиленной нагрузкой учебно-методической. Проще говоря, к концу года я должна была сдать в Издательство нашего вуза учебно-методическое пособие по моей специальности объемом 6 авторских листов (240 000 знаков).

Написать его (по ночам и в те дневные часы, когда малыши были на бабушке) оказалось гораздо менее сложно, чем сдать рукопись в Издательство. Почти месяц я собирала нужные сопроводительные бумаги: две рецензии, подписанный замдеканом титульный лист моей работы и т.п.

И вот, наконец, в этот понедельник все нужные документы были у меня на руках!

Но оставалось самое сложное: передать их в издательство.

Проще всего, конечно, было заслать туда мужа: привезти мои документы - забрать мои договора - привезти их назад, уже с моей подписью...

Но редактор категорически отказалась выдавать договора на руки. Оставался только один вариант: выкроить время, чтобы поехать туда самой.

Как здорово было бы сделать это прямо в понедельник! Ведь бабушка все равно уже сидит с детьми - и я все равно уехала почти на целый день... Отвези я все в издательство - и, в случае, если у них не будет никаких придирок и они примут рукопись, я свободна от своей работы до конца августа!

А если не получится в понедельник - тогда придется выбирать другой день, когда дети здоровы, снова договариваться с двумя няньками...

Муж к моему предложению отнесся очень настороженно: каждый лишний час нагрузки на бабушку может оказаться для нее непосильным. Лучше потом. Когда? Ну, когда-нибудь потом... как получится. Так что посиди на кафедре - и садись на электричку в 15.40.

Но я на нее не успела. На эту электричку. Заведующая кафедры задержалась, и заседание началось на полчаса позже... Муж слал смс-ку за смс-кой, призывая меня к порядку, но я упрямо отмалчивалась: и так из-за болезни детей я пропустила и прошлое заседание, и защиту дипломов...

Кафедра закончилась в 15.44. Следующая электричка до нашего городка была только через час. На мой взгляд, было вполне очевидно, что торчать час на перроне гораздо более глупо, чем взять и рвануть в издательство...

Бабушка достаточно легко на это согласилась. У мужа я на всякий случай даже спрашивать не стала. А вот в издательстве к моей идее взять и приехать к ним прямо сейчас отнеслись без всякого энтузиазма. «Я ухожу в четыре, - категорически заявила мне редактор. - У меня электричка. Не буду вас ждать. Еще ни один автор с вашего факультета не приезжал к нам вовремя». Я шла по направлению к автобусной остановке и продолжала телефонные переговоры. То взывала к жалости («Ну представьте, мне придется специально ехать из Подмосковья в Москву, чтобы только поставить две подписи на листочках и отдать вам флешку с моим текстом!»), то угрожала («Сегодня я свободна, вот она я. А если завтра дети заболеют, то я, может, до середины июля никуда из дома не выйду!»), то соблазняла («У меня все-все с собой, в отдельной папочке лежит... Так просто сейчас вам это привезти - и мы с вами выполним графу издательского плана о сдаче рукописи...»). В итоге мы пришли к компромиссу: я попробую доехать, а меня попробует дождаться не сама редактор, а секретарь редакции. Но, может, и не дождется - «Позвоните с середины пути и удостоверьтесь, что вам есть смысл к нам ехать».

Я ехала и молилась святителю Николаю. Все время. И в автобусе, и в метро. Как представляла, что бабушка сейчас сидит с детьми одна (тетя мужа уже уехала), а я еду не к ней, а в центр Москвы и еще не известно когда окажусь в электричке - и вдруг это все зря, вдруг меня в издательстве никто не дождется и придется потом ехать еще раз... молитва сразу становилась отчаянной и горячей.

Из вагона метро за две станции до моей я позвонила в редакцию. Сняла секретарь. «Лена, Вы меня ждете?» - обрадовалась я. «Да-да, мы все вас ждем», - странным голосом ответила Лена.

Две станции. Переход на другую линию, на нужную мне станцию. Выход в город. Один эскалатор, другой, третий... ждут ли меня еще? Святителю отче Николае...! Мне же еще по улицам идти. Помоги, не оставь, сделай так, чтобы они дождались.

У дверей входа-выхода из метро - толпа людей.

Потому что на улице - дождь стеной.

Стоят, пережидают.

И только несколько человек бегут прямо под дождем.

Среди этих бегущих была и я.

Когда я влетела в комнату издательства, трое женщин (моя редактор, другая редактор и секретарь) посмотрели на меня с непонятным выражением лица. «Как замечательно, что вы меня дождались! - радостно воскликнула я, обращаясь к «моей» редакторше, - Большое вам спасибо!»

«Я вас не дожидалась, - мрачно откликнулась она. - Там дождь. Там такой дождь, что я побоялась промокнуть насквозь, вот и пришлось здесь сидеть...» Она запнулась и посмотрела на меня с подозрением: «А вы что, не попали под этот дождь?» «Попала, - по-прежнему радостно откликнулась я. - Но мне было не до дождя. Мне нужно было сюда успеть».

Мы быстро оформили все бумаги, редактор просмотрела и приняла мою рукопись, я поспешила к метро, доехала до станции, через которую идет нужная мне электричка, и в 18.20 была уже дома.  В то же самое время, как если бы я села в 16.40 на электричку от моего вуза. А Игнат в 4 часа заснул и проснулся лишь минут за пятнадцать до моего прихода - так что бабушка нянчилась не с двумя, а с одним ребенком...

На следующий день у меня не было даже легкого насморка, хотя в тот дождь я изрядно промокла: и ботинки, и юбка, и платок были мокрыми насквозь.

Но разве можно заболеть от дождя, «устроенного» святителем Николаем?

 Евдокия Варакина

  

 

 

Другие материалы в этой категории: | Жизнь, сотканная из чудес