consulting

Икона праздника



Храм Архистратига Божия Михаила при Военной академии

Мы в соцсети

Группа Храма прп. Андрея Рублёва в Раменках

Группа Храма прп. Андрея Рублёва в Раменках

Молодёжное движение Андреевцы

Группа Воскресной школы Божья коровка

Группа Воскресной школы Божья коровка

Группа Воскресной школы Божья коровка

80-летию нашей бабушки Любы посвящается!

Вторник, 25 Сентября 2018 12:35

«Строю третий храм»

 История души человеческой...едва ли не любопытнее
 и не полезнее истории целого народа…

Михаил Лермонтов, «Герой нашего времени»

В деревне Красный поселок, Михайловского района, Рязанской области, в многодетной крестьянской семье Савиных 21 апреля 1934 года родилась двойня: старшую, девочку, назвали Любочкой, а братика − Ванюшей.

Любочка была шестой по счету среди выживших. Детей крестили сразу, как только пупок отпадал. Всего в семье родилось 13 детей, но в живых осталось только девять.

 Родители тоже выросли в многодетных семьях. Мама, Василиса Яковлевна, в девичестве Чичерюкина (1896 г/р), была родом из деревни Николаевки. В их семье было девять детей: два сына и семь дочерей. В семье отца, Бориса Яковлевича Савина (1894 г/р), было семеро сыновей. Старшие, женившись, остались рядом с отцом в Ижеславле, а Борис после женитьбы переехал в Красный поселок.

Василиса Яковлевна, воспитанная в вере, детей сызмала водила в церковь в соседнюю деревню, причащала. В Красном поселке храма не было. Любочка с детства полюбила церковь и, когда подросла, сама туда ходила. Церковь была за речкой, и нужно было еще полем пройти, но девочка не боялась дороги, ей нравилась церковная жизнь. И, пока жила в деревне, все время ходила в храм.

Родители работали в колхозе. Дети учились в школе, по мере сил помогали родителям по хозяйству, по дому, с младшими возились. В большой семье всегда найдется работа.

В 1941 году началась Великая Отечественная война. Любе было семь лет. «Помню, как самолеты летали, ‒ вспоминает она. ‒ До нас немцы не дошли. Однажды только на мотоцикле на мельницу заскочили, искали что-нибудь съестное. Но летом мельница не работала, стояла разобранная, чтобы река Проня во время разливов не затопила ее. Немцы посмотрели: ничего нет; развернулись и уехали».

Отца, когда началась война, определили на трудовой фронт, а в 1942-м  взяли сразу на передовую. Он погиб под Сталинградом. Но жене принесли не похоронку, а извещение, что после сражения солдат Борис Яковлевич Савин пропал без вести. Позднее старшая сестра Александра провела «свое расследование». Она узнала, что вместе с отцом служили два учителя: сельский и городской, так вот городской был в одном отряде с отцом и видел, когда немцы пошли в наступление, Борис Яковлевич не успел спрятаться в укрытие, и пуля поразила его насмерть в голову. А потом пошли танки, и было такое месиво, что после него определить, где чьи останки, не представлялось возможным. Похоронная команда собрала все косточки в одну братскую могилу.

«Во время войны мы не очень голодали, ‒ продолжает тетя Люба. ‒  У нас был хороший колхоз, объединял три деревни. Все трудились. Правда, мужчин почти не осталось, все ушли на фронт. После войны вернулись только двое».

Учеба Любе давалась трудно, особенно русский язык, она  была медлительная, просто физически не успевала писать диктанты, волновалась, путала буквы в словах. Так что приходилось не раз оставаться «на осень». Но семилетку все же закончила, два года поработала в колхозе: сначала за поросятами ходила, потом за другой скотиной, зиму на мельнице трудилась, летом начались полевые работы. Полола она так чисто и хорошо, что бригадир предложил ей учиться на агронома, но Люба возразила, какой из нее работник: силенок нет, ростом мала, сажень выше нее, попробуй управиться. Она стала проситься в город, но ее никак не отпускали. Лишь когда назначили нового председателя, мечта сбылась. Тот понял, что Люба не приспособлена для сельской работы, маленькая, худенькая, даже вилы не в силах поднять, и после общего собрания дал ей направление в город… на учебу.

Приехала она в Москву в ноябре 1953 года, на учебу опоздала, а на работу по «учебной» справке не берут. Прислали учиться — учись! Пришлось в сельсовете заплатить секретарю 25 рублей за другую справку, по которой Люба могла бы устроиться на работу.

В Москве она разыскала тетю Акилину, мамину сестру. У той всегда останавливались все деревенские знакомые и родственники, приезжающие в столицу, и утомили изрядно. Тетя боялась, как бы племянница не стала ей обузой. И когда Любе предложили работу курьера-уборщицы за 60 рублей, тетя отговорила девушку, сказав, что на такие деньги она не проживет. Ну не уезжать же обратно? Не в характере Любы было отступать.

Тут один знакомый посоветовал Любе пойти в прислуги – спрос на них был. И Люба с радостью согласилась. Сначала сидела с маленьким ребенком на Преображенке, потом была домработницей в семье научного работника из МГУ, и так в прислугах 15 лет проработала. Всякий раз при оформлении на «должность» составлялся трудовой договор: наниматель платил за договор, а Люба за профсоюз. Как правило, она жила в семье, мыла, стирала, убирала, чинила, готовила, гуляла с детьми. Ее кормили, зарплату платили. Правда, подруг никаких не было, как не было и личной жизни. Она добросовестно выполняла свою работу, у кого-то пять лет служила, была своим человеком в семье, и ей давали хорошие рекомендации.

И вот когда Люба в очередной раз оформляла договор, начальница отдела, много лет знавшая ее, сказала, что на Усачевке набирают на работу лимитчиков, дала адрес конторы, подсказала, куда надо пойти. На следующий же день Люба отправилась по указанному адресу. Пришла: дали распределение  в прачечную. Но с мокрым бельем ей не управиться, тяжело. С сухим бельем тоже не так просто. Попросила другое направление, дали на Московский шёлковый комбинат имени Свердлова. Он располагался в Большом Саввинском переулке, там было красильное, печатное и отделочное производство, рядом общежитие.

Люба любила шить и хотела устроиться по этому профилю, но пошивочный цех поставили на долгосрочный ремонт. Ее направили на отделочное производство в аппретурный цех. Там изготавливали белый капрон. Люба освоила японскую машину-полуавтомат. Но когда стали использовать немецкий отбеливатель, появились язвы на руках. Отбеливатель оказался ядовитым, началась аллергия. Обратилась к врачам, те сказали, что надо переводиться в другой цех или уходить с работы. Стала работать на «сухом» производстве – комплектовщицей товара в красильно-аппретурном цехе. В целом на комбинате до пенсии проработала 21 год, получала благодарности и премии, за добросовестный труд ей было присвоено звание «Ветерана труда».

А годы эти, кроме работы, были отмечены неудачным замужеством, вышла замуж за разведенного пьяницу, помучилась и развелась. Потом началась эпопея с жильем. Душой отдыхала только тогда, когда ходила в храм Живоначальной Троицы на Воробьевых горах.

Каждому человеку для спасения нужна работа, но ведь нужно еще где-то жить. После развода получила комнату с подселением в Неопалимовском переулке. Дом был четырехэтажный, в прошлом принадлежал какому-то богатому человеку, которому после уплотнения оставили одну комнату. Жила там четыре года вместе со старенькой бабушкой. Комната была на первом этаже, сырая, с большими подоконниками. Обустраиваясь на новом месте, поставила свою кровать, а на стенку для уюта повесила гобелен. Как-то решила гобелен вытряхнуть, сняла, а под ним все сыро. Соседка сверху залила ее горячей водой, забыла кран закрыть. Люба вызвала комиссию. Пришли, посмотрели: стена вся мокрая, не просыхает, потолок осыпается. Им с бабушкой сначала дали освободившуюся после выезда соседей комнату напротив, а потом весь первый этаж выселили совсем и стали предлагать опять комнату с подселением – с бабушкой или еще с кем-нибудь.

Тут Люба проявила характер и отказалась, так как узнала, что есть много незанятых квартир в новостройках, которые не торопятся распределять. Когда пригласили в правление, она так прямо и сказала членам комиссии: «Ищите мне квартиру в новом доме, и чтобы недалеко от работы была, вблизи станции метро «Спортивная». Они стали угрожать: «Мы тебя выселим прямо на дорогу».  − «Попробуйте! Я знаю, куда пойти, если вы мне нормального жилья не предоставите. Больше не приглашайте, пока не подберете жилье!»

В доме срезали всю электрику, отключили воду, жильцы разбрелись кто куда, Люба жила у родственников, но заходила домой проверить, целы ли ее вещи. И тут узнала от соседей, что ее вызывают  в комиссию по распределению жилья.

«Пришла, – рассказывает  тетя Люба, –  а они сидят как шелковые». – «Проходите, – говорят, – а как вас по отчеству называть?»  − «Просто Люба!»  −  «Нет, вы все-таки отчество назовите!»  − «В документах есть. Борисовна я!»  −  «Любовь Борисовна, мы для вас подобрали однокомнатную квартиру в доме     № 7 по улице Раменки. Мы вам дадим «смотровую», пойдите посмотрите. Туда можно добраться на троллейбусе № 17».

Люба пригласила младшую сестру Зинаиду поехать вместе смотреть квартиру. Сели на троллейбус № 17, он тогда от Зубовской площади ходил по Смоленскому бульвару, через Киевский вокзал на Мичуринский проспект, прямо в Раменки. Спросили у милиционера, как найти дом № 7. Разыскали дом, но он стоял еще «запечатанный», не сдали его еще. А в доме № 9 была открыта контора, и там сказали, что можно посмотреть аналогичную квартиру на 10 этаже этого дома, туда сейчас люди вселяются. Они с сестрой взбежали на 10 этаж как на крыльях. Люди даже не удивились таким посетителям, дали все посмотреть. Сестра говорит Любе: «Бери, хорошая квартира!» И с 12  июля 1985 года Любовь Борисовна Савина стала жительницей микрорайона «Раменки».

Потом задумала забрать из деревни в Москву старших сестер Анну и Александру, которые после смерти матери там жили одни. «Они старели, а я еще молодая была. Я с ними выросла, они помогали маме детей на ноги поставить, ведь росли без отца, он погиб на фронте, − вспоминает тетя Люба. −  Два года хлопотала, чтобы прописать. Когда с подселением жила, не могла их взять, а теперь квартира отдельная. Когда в ЖЭКе стали возражать, я им сказала, что к себе их беру, а не к ним.  Они холостые, я не замужем, нам хватит места, больше никакой площади просить не буду.  Сестры переехали, и старшая, Анна, стала подбивать Александру уговорить меня, чтобы я квартиру на одну из них переписала. Они боялись, что я их сдам в интернат. Это ж придет такое в голову! Я их успокоила. Они пожили со мной хорошо, воцерковились, если  болели, приглашала батюшек, а когда пришло время, умерли христианками».

На пенсию тетя Люба ушла в 1989 году. А в 1992 году в Раменках появился деревянный маленький храм-часовенка во имя Покрова Божией Матери, где служили иеромонах Дамаскин (Орловский), иерей Михаил Ходанов, а позже и иерей Андрей Грачев.

Тетя Люба стала не только активной прихожанкой, но и членом приходской «двадцатки». Выполняла все послушания, которые на нее возлагались. Новый храм надо было обустраивать, пристройки делать. Дел было невпроворот. Храм стал для нее родным домом.

А потом началось строительство второго деревянного храма. Не хватало средств. Но мир не без добрых людей. Общими усилиями построили.

«А сейчас я строю третий храм, − улыбается тетя Люба. − Самый большой. Раменки ведь тоже выросли. Тесно стало в деревянном храме, все не помещаются. Вместе строим, по копеечке собираем. Вот уж красота какая вырастает  −  храм во имя преподобного Андрея Рублева! Да разве могла я мечтать об этом, когда мне «смотровую» дали на квартиру в Раменках!»

Вот так слабенькая девочка из рязанской глубинки стала храмостроительницей! Труды тети Любы не остались незамеченными. 80-летие Любови Борисовны Савиной было отмечено памятной медалью, которую настоятель о. Андрей Галухин благословил носить не снимая 40 дней!

Людмила Бабаджанян