consulting

Икона праздника



Храм Архистратига Божия Михаила при Военной академии

Мы в соцсети

Группа Храма прп. Андрея Рублёва в Раменках

Группа Воскресной школы Божья коровка

Молодёжное движение Андреевцы

Группа Храма прп. Андрея Рублёва в Раменках

Неудавшаяся эмиграция

Понедельник, 24 Ноября 2008 07:36

                                                       Рубрика: Путь к храму    

  emigration.jpg        Родился я вдали от исторической родины - в Алма-Ате. Крещен был в младенчестве. Бабушка каждое воскресенье ходила в храм, соблюдала посты. Она же и научила меня самым простым молитвам. В дни рождения родители отпускали меня с бабушкой в церковь для причастия. Но все это происходило в дошкольном возрасте. А в школе -  типичная для советского ребенка история - октябренок, пионер, комсомолец... Отец был коммунистом, но никогда не препятствовал религиозным взглядам своей матери - моей бабушки. Более того, часто подвозил ее до церкви на машине. Однажды услышал от него фразу, надолго оставшуюся в моей голове: "Священники - люди очень умные". Тогда я воспринял это как свидетельство об эрудиции духовенства. Думаю, отец вкладывал в свои слова несколько иной - духовный - смысл.

 

        Родился я вдали от исторической родины - в Алма-Ате. Крещен был в младенчестве. Бабушка каждое воскресенье ходила в храм, соблюдала посты. Она же и научила меня самым простым молитвам. В дни рождения родители отпускали меня с бабушкой в церковь для причастия. Но все это происходило в дошкольном возрасте. А в школе -  типичная для советского ребенка история - октябренок, пионер, комсомолец... Отец был коммунистом, но никогда не препятствовал религиозным взглядам своей матери - моей бабушки. Более того, часто подвозил ее до церкви на машине. Однажды услышал от него фразу, надолго оставшуюся в моей голове: "Священники - люди очень умные". Тогда я воспринял это как свидетельство об эрудиции духовенства. Думаю, отец вкладывал в свои слова несколько иной - духовный - смысл. Ежегодно накануне Пасхи мама наводила генеральную уборку в доме, белила, пекла куличи и красила яйца. Но это было скорее своего рода традицией, нежели христианским благочестием. На религиозные темы разговоры с родителями не велись. Школа не воспитала во мне безбожия. Насколько я помню, нам не навязывали атеистические убеждения. Был равнодушен к религии.

     В 1993 году двое моих друзей и я создали ТОО. Я уже был женат, росла дочь. Союз к тому времени уже был развален окончательно и всякий славянин ощущал себя чужаком в Казахстане. Ощущение психологического дискомфорта подогревалось постоянными известиями о покидающем русском населении. Хотя должен признать - я на себе не ощущал неприязни со стороны казахов. Были, конечно, некоторые рецидивы, но, думаю,  Казахстан они коснулись не в той степени, как другие республики бывшего СССР. Так вот, один из моих компаньонов сообщил о своих знакомых, перебравшихся несколько лет назад на постоянное место жительства в далекую Австралию. Много было  пересказов о  социальных гарантиях и государственной помощи эмигрантам, спокойной, благополучной и перспективной жизни. Особый упор делался на то, что даже не работая, можно жить на пособие. У моих друзей "потекли слюнки". Стали подбивать и нашу семью. Сама по себе эмиграция в дальнее зарубежье не казалась чем-то необычным - многие из знаемых мной немцев, евреев, да и русских всеми правдами-неправдами перебирались в "благополучные" страны. Для нас с женой предложение об эмиграции в Австралию было неким шоком. Сложно было представить себе, как это можно оставить все то, чем жили прежде и перебраться на "райский континент". Поначалу все это не воспринималось всерьез. Нам рисовали радужные картины практически беспроблемной, сытой и счастливой жизни на чужбине, предлагали подумать о будущем детей - на этом делался главный акцент. Хотя я и смотрел на подобные посулы  трезво, но, выражаясь словами известной басни, "в сердце льстец всегда отыщет уголок". О грядущих проблемах на вновь обретаемой родине наши друзья  предпочитали не думать и не говорить. Мы же после нескольких недель раздумий приняли подсказанное родителями жены решение - подавать документы. И если все решится положительно, то предстоит уезжать; ну а на нет - на то и суда нет. Как нам казалось тогда,  приняли достаточно верное решение.

Но уехать в Австралию не так-то просто, желающих предостаточно. Нужно было доказать свою профессиональную привлекательность (предпочтение отдавалось  технарям и IT-специалистам). Увеличивали шансы возраст в пределах 25-35 лет, отсутствие проблем со здоровьем. Требовалось предоставить личные данные на себя и ближайших родственников. И, конечно же, нужно знать английский. Если со здоровьем и возрастом всё было в порядке, то положение с профессиональными данными и английским языком было не столь оптимистичным. Достаточно сказать, что по специальности я со времени окончания института не работал (хотя полученный диплом как нельзя лучше отвечал требованиям австралийской стороны). Время окончания института совпало со смутными временами начала девяностых. Чтобы обеспечить достаток семьи, стал заниматься коммерцией. Для приближения к "сладкой цели" в части подтверждения профессиональной пригодности прибег к фальсификации, то есть удалось так "состряпать"  документы, что якобы работаю по специальности - программистом. В отношении английского дела обстояли сложнее. Проводимый в Москве экзамен состоял из четырех частей - письменной, разговорной, понимания текста и восприятия речи на слух. Сложности вызывала лишь последняя часть. На ней-то я и завалился. С того момента, как мы решились на эмигрантскую афёру,  до известия о несдаче экзамена прошло, по-моему, около года, наши друзья уже перебрались в Австралию.

Встал вопрос - как быть дальше? В пору было отрезветь и ещё раз хорошенько всё обдумать. Однако "обороты" были набраны и остановиться было трудно. Я не придумал ничего лучшего, как повторно подать документы. С одной стороны, это решение было вызвано призывами наших уже австралийских друзей: "Ну что же, вы, не унывайте, пробуйте снова. Здесь так здорово!" А с другой, меня не оставляла греховная (как я позже понял) мысль, а проще - зависть. Вот, мол,  они смогли уехать, а я чем хуже?..

...На этот раз я более основательно подошел к реализации мечты. Для совершенствования восприятия английской речи стал регулярно смотреть и слушать телепередачи BBC. Отвлекаясь от темы, хочу заметить, что передачи BBC начал смотреть за несколько месяцев до начала бандитского нападения НАТО на Югославию. До того как начать бомбардировки мирных сербских городов, западная пропаганда задыхалась от ненависти к "варварам", описывая "зверства" сербов в Косово, тем самым  подготавливая обывателя к необходимости агрессии. Я в первый раз стал свидетелем такой массовой обработки общества. И ведь проглотили "цивилизованные" европейцы эту порцию яда, одобрили агрессию своих стран.

Второй "заход" (рассмотрение нашего дела и сдача английского) оказался успешным. Получили визы. До отъезда оставалось около двух недель. Большая часть самых необходимых вещей уже была отправлена в посылках. При встрече с другом поведал, что к большому удивлению накануне отъезда не чувствую обычного для таких случаев сожаления (по моему рациональному соображению, оно обязательно должно было быть). Удивлялся окаменению сердца. Через несколько дней были устроены проводы на работе. Выходя домой, задержался на проходной у вахтера. Разговор на ту же самую тему - предстоящий отъезд. Закончился рабочий день, люди расходились по домам. Мимо проходила Ирина. Нужно сказать несколько слов об этом человеке. Женщина работала на нашем этаже в администрации, была лет на десять старше меня. До описываемого здесь момента наше общение почти не выходило за рамки приветствий друг друга. Давно замечал, что она не участвовала в празднованиях Нового года, 8 марта и прочих шумных мероприятиях. Ирина была далека от  традиционных женских сплетен  и пересудов. Наиболее подходящей характеристикой была бы - "не от мира сего".   Косметикой не пользовалась. Не видел ее смеющейся, взгляд казался грустным. Уже позже я понял, что её образ жизни и поведение были абсолютно нормальны.  Для неё стало откровением поведанное  вахтёром известие о моем отъезде.

-Даже не в Россию? - спросила Ирина с таким сожалением,  словно предстояло расставание с самым близким ей человеком.

-В Австралию, - подтвердил я.

Завязался разговор. Мне стало интересно, чем, с точки зрения Ирины, Россия лучше Австралии. Предложил подвезти её домой для того, чтобы по дороге удовлетворить своё любопытство. Ирина говорила о духовных опасностях, подстерегающих людей - особенно детей - в современном мире. Многое из услышанного интуитивно ощущал и прежде. Но у неё было целостное мировоззрение. Она как будто облекала в слова и приводила в порядок многие мои разрозненные и хаотичные мысли, которые я ощущал подсознательно. Казалось, она знает ответ на любой вопрос. Не было слов назидательности, а лишь сопереживание и тревога за будущее моей семьи на чужбине. Казалось необычным - совсем чужой человек, а проявляет такое участие. Главное - в России и Казахстане есть Русская Православная Церковь, а в Австралии её нет.

Нельзя сказать, что я был совсем уж дремучим в духовном отношении. Года за четыре до описываемых событий стал интересоваться вопросами религии. Думаю, мой путь достаточно традиционен для неофитов. Были занятия медитацией, интерес к Кришне. Но по милости Божией я потянулся к Православию. Отчасти этому способствовал  интерес к русской, особенно ранней и средневековой, истории. А роль Церкви на том этапе нашей истории трудно переоценить. Сейчас понимаю, что за меня молилась и отошедшая к Господу бабушка. Пытался  читать Евангелие на русском языке, многого не понимал (не знал даже, кто такие фарисеи и саддукеи). Ознакомился с Законом Божиим, регулярно читал журнал "Свет Православия в Казахстане". Достаточно часто заходил в храм, прося помощи в материальных и семейных делах, но мыслей о покаянии не возникало. Нужно сказать, что в вопросах веры я был скорее "теоретиком", понимающим непреходящее значение Православия, нежели христианином. В частности, смысл поста так и оставался непонятным. А вот в момент отъезда (приходился он на Великий пост), когда во мне произошёл надлом, как будто открылись духовные глаза; самому захотелось отказаться от скоромной пищи и пребывать среди тех, кто идёт узким путём спасения. Осознал, что жить как прежде уже не могу.   

До отъезда оставалась неделя. После первого разговора с Ириной со мной случилось что-то странное. Трудно объяснить словами душевное состояние, которое я переживал в те дни. Не было сомнений в причине происходящего - это не физический недуг, а духовный. Интерес к жизни притупился. Был готов отдать все имеющиеся  у меня деньги, только бы никуда не уезжать. В смысле материальной обеспеченности мы жили хорошо, зарабатывал я, без преувеличения, очень много. Теперь думалось:"За какими призраками погнался? Там ты не будешь иметь той работы и того вознаграждения, что были здесь. В этой земле лежат твои отец, бабушки и деды. Кто позаботится об их могилах? Для твоих детей русский уже не будет родным языком. А уж внуки, скорее всего, не будут понимать твоей речи. Они не смогут молиться на церковнославянском, поскольку даже русский  будет для них экзотикой. Какой ответ дашь Богу? И если твои дети, внуки, правнуки и т.д. не будут знать Господа, то в этом будет огромная часть и твоей вины. Ты увёл их с канонического пространства матери-Церкви и поселил в духовной пустыне". Невыносимо тяжело было жить с такими мыслями. В этой связи вспоминал эмигрантов революционной поры. Они неимоверно тяжело переносили расставание с Россией. Но у них не было выбора. А я, живя припеваючи, своими делами предал своих ныне здравствующих и усопших близких, служа собственному эгоизму. Забегая вперёд, с радостью хочу сказать: несмотря на пережитые раны, я благодарен Богу, что он провёл меня через все испытания. В результате этих обстояний я познал Бога, а спустя месяцы и годы осознал и благой Его Промысл! Всё сложилось настолько хорошо, что даже не верилось.

К описываемому мной моменту, я хоть и интересовался Православием, но воцерковлён не был. Мыслей обратиться за помощью к врачам даже не возникало. Будучи духовно незрелым, я всё же осознавал их беспомощность в данном случае. Очень хотелось пойти в церковь, что и сделал. Застал батюшку из какого-то отдалённого района. Постарался по возможности кратко передать все события последних лет, связанные с отъездом.

-                     Наши священники не благословляют прихожан переезжать в Россию, особенно же в "красные" регионы, не говоря уже о зарубежье. Мы, русские, можно сказать генетически, отличаемся от европейцев. Вы никогда не станете ближе иностранцам, если не откажетесь от своих корней. Как Вы думаете, кто я  по национальности? - Чёрные волосы собеседника навели меня на предположение, что он  грек . Оказалось, мать о.Олега - русская, а отец - пакистанец. Однако ни внешность, ни голос  не выражали в человеке ничего восточного. Себя же он считал русским.

-                     - Материальное благополучие? А сможет ли оно компенсировать то чувство ностальгии, с которым наши соотечественники живут на чужбине? Я служу вдали от города, приход не богатый. Но люди у нас сплочённые. На прошлый праздник, с Божьей помощью, купили большой торт. Для вас, городских, может это и пустяк, а для моих прихожан - событие. Люди рады не столько пище, сколько возможности быть вместе в храме... 

Я с жадностью впитывал каждое слово. На мой животрепещущий вопрос, что делать, если уже получены визы, оформлены выезд и утеряно гражданство, а ехать в Австралию для меня всё равно что в тюрьму, о.Олег ответил: "Молитесь - и Господь всё устроит".

Здесь же, в церкви, я впервые молился по-настоящему, Господь даровал слёзы. После молитвы на душе стало мирно и спокойно. Домой летел как на крыльях. Думал, вернусь и скажу, что никуда  не поеду. Не жаль тех тысяч долларов, что были потрачены на билеты, визы, бюрократические издержки и т.д. - гори они ясным пламенем.

По прибытии домой меня встретили мама, жена, родная сестра и тёща. Я с порога заявил о своём твёрдом намерении отказаться от Австралии. Вот тут-то на меня все налетели - потрачены деньги, отправлены вещи. "Что скажут люди - пройден такой долгий путь, потрачена масса сил и денег, и ты решил всё бросить. Раньше-то чем думал?" Все женщины в слезах, но я держался своего. Сдался лишь после того, как услышал плач дочери. Конечно, она всего не понимала, но видя слёзы матери, не могла удержать и своих. Тут я подумал: "А как же слова о.Олега о том, что Господь всё управит?" Ведь идя домой, я был уверен, что моя решимость отказаться от поездки окажется сильней доводов родных. К счастью, я не возроптал на Бога. Пытался смириться с мыслью о необратимости поездки. Сделать это было крайне тяжело. Пробовал утешить себя мыслью, что буду ездить на родину, к нам будут приезжать родственники, но реального облегчения это не приносило. 

Отъезд был намечен на понедельник, за день до него - в воскресенье - я впервые полностью отстоял литургию. По окончании службы иерей попросил имеющих возможность помочь в ближайшие дни при уборке околоцерковной территории ввиду приближающейся Пасхи. Как же хотелось поработать для родной церкви - не передашь словами! Было мучительно больно, что должны улетать.

Был рассвет, красивое небо, когда самолёт заходил на посадку в аэропорт Аделаиды. В другое время я, наверное, много дольше любовался бы красотой восхода. Но в тот момент сердце тяготилось мыслью: "Неужели весь остаток жизни придётся провести здесь?"

Друзья откровенно радовались нашему приезду. Первые недели пребывания в Австралии слились в цепочку покупок вещей и мебели, регистрации, обустройства. Я был почти безучастен ко всему происходящему, всё делал на "автомате". Позже занятия английским языком и общение в учебной группе немного развеяли меня. По вечерам подрабатывал посудомойщиком в ресторане. По нашим меркам, пособия и моего заработка было вполне достаточно для поддержания скромного существования семьи. Жена также посещала курсы английского, вечерами занималась с дочерью русским языком, я - математикой. Часть русских эмигрантов либерального толка радовались быстрой адаптации своих детей в австралийской среде. Дети, почти весь день находясь в школе в англоязычной обстановке, достаточно быстро начинают говорить по-английски. И когда собирается вместе несколько русских детей, то слышится только чужая речь. От родителей требуется терпение, масса усилий и времени, чтобы ребёнок окончательно не забыл русский. Порой случалось слышать такие опусы из смеси русского и английского, что жаль было собственных ушей.                     

Телефонные переговоры с родными и письма согревали, но ненадолго. Не раз сравнивал себя с русской берёзой, пересаженной  в песчаную пустыню. Жена видела моё состояние, переживала, но не решалась на возвращение. Надеялась, что время поможет. У меня была возможность работать с Интернетом. Нашёл сайт Православие.ru. Он явился одной из нитей, соединяющих с Россией и позволивших укрепиться в вере. После семи месяцев проживания на зелёном континенте, видя, что время бессильно исцелить меня,  жена согласилась вернуться. Главным условием возвращения был переезд не в Алма-Ату, а в Москву. Разумеется, согласился. Как я благодарен Господу!

Вспоминая события, связанные с эмиграцией, воздаю хвалу Богу. Будучи блудным сыном, я нашёл Отца. Он устроил всё так, что лучше придумать нельзя.

Прихожанин

Другие материалы в этой категории: Я полюбил русскую душу | Чудо Пресвятой Богородицы