consulting

Икона праздника



Храм Архистратига Божия Михаила при Военной академии

Мы в соцсети

Группа Храма прп. Андрея Рублёва в Раменках

Группа Воскресной школы Божья коровка

Молодёжное движение Андреевцы

Группа Храма прп. Андрея Рублёва в Раменках

«А волны и стонут, и плачут…» (Подвиг судового священника о. Антония (Смирнова))

Суббота, 27 Февраля 2016 19:16

16 октября 1914 года. Тихое, прозрачное утро. Севастополь досматривает последние сны… Последние мирные сны.

Первый снаряд разорвался точно посередине Большого рейда. Второй миновал русского флагмана «Георгия Победоносца» всего лишь с небольшим перелетом. Третий разрыв, четвертый… Облако бурой кирпичной пыли – попадание в госпиталь!

Германский линейный крейсер «Гебен» появился внезапно и теперь «обкладывал» своим главным калибром спящий город, а русские береговые батареи почему-то молчали…

Но вот вода у борта «Гебена» взлетела до самых небес, и все звуки поглотил оглушительный грохот – это, терпеливо дождавшись, когда неприятель войдет на заранее пристрелянные квадраты, подала голос Константиновская батарея. Спустя полминуты «Гебен» тяжко содрогнулся – попадание! Затем его тряхнуло еще раз… И еще! Турбины крейсера протяжно взвыли. Четыре винта бешено взбуравили воду на полных оборотах, унося в бортах и палубе дымящие пробоины, «Гебен» лег на курс отхода…

«Вот и все, - рассудили в штабе командующего. – Кажется, все главные события на сегодня закончились…»

Но нет!

* * *

Минный заградитель «Прут» совершал переход из Ялты в Севастополь. О внезапном набеге немцев на нем никто не знал, и только лишь когда в утренней дымке проявился резкий двухтрубный силуэт, командир заградителя капитан 2-го ранга Георгий Александрович Быков отчетливо понял, что сегодняшний его ужин в обществе одной милой дамы вряд ли состоится… Все вооружение «Прута» составляли четыре легких пушчонки, но зато в глубине трюма сумрачно дремали 750 изготовленных к постановке якорных мин – в общей сложности до шести тысяч пудов тротила… С «Гебена» резким проблеском заработал прожектор: «Во избежание напрасного кровопролития… Рекомендую сдаться».

Быков натянул фуражку поглубже. «А плевать бы я хотел на твои рекомендации!» - сказал он и дал команду: «Поднять стеньговые флаги».

Громадные полотнища с крестом Святого Андрея медленно всползли до верхушек мачт и жестко расправились, возвещая каждому, кто видит: «Принимаю бой!».

Артиллеристы «Гебена» знали свое дело – «Прут» загорелся… За миг до попадания в радиорубку матрос-телеграфист успел передать на мостик полученную депешу: «Если положение безвыходное – топитесь».

«Командующий благословил, – усмехнулся Быков. – Ну что ж… Наше дело подчиненное».

Спустя несколько минут инженер-механик докладывал, поднеся к козырьку обожженные пальцы:

– Все сделано, Георгий Александрович. Забортные клапаны, кингстоны, клинкеты – все настежь!

Горящий «Прут» стал быстро погружаться.

– Все в воду! – кричал Быков. – Эй, вы там… Чего рты раззявили? Поторапливайтесь!

«Так как гребные суда, - писал участник событий, - не могли вместить весь экипаж (305 человек), остальной команде было приказано с койками и поясами бросаться за борт…»

Видя, что заградитель тонет, «Гебен» «задробил» огонь, увеличил ход и пошел на зюйд. Сопровождавшие его турецкие миноносцы тоже поторопились уйти, но прежде успели поднять из воды несколько человек (в том числе и раненого Быкова). Гибнущий «Прут» и переполненные шлюпки остались одни…

– А где же батюшка? – спохватился вдруг кто-то.

Во время боя судовой священник иеромонах отец Антоний (Смирнов) находился, как и полагалось ему по уставу, в лазарете, «при болящих и раненых»…

– А вон, - указал один из матросов. – На палубе!

Да. Среди ревущего пламени все ясно разглядели человеческую фигуру. Прямой, высокий, в алом (пасхальном) облачении семидесятилетний пастырь олицетворял собою полнейшее спокойствие, как если б уже взирал на все с высоты небесных обителей…

– Батюшка! – кричали ему. – Прыгайте!..

Но он будто не слышал.

Военный устав не возбранял ему сойти в шлюпку, но в гибельной замкнутости лазарета еще были живы несколько тяжелораненых – те, кого невозможно было вынести наверх и кого жестокий закон войны обрекал разделить судьбу заградителя. Отец Антоний оставался с ними, дабы в последние минуты земной жизни поддержать их утешающим словом, дать им разрешительную молитву и святое причастие…

Широким крестным знамением пастырь осенил качающиеся на воде шлюпки, затем искореженную сталь вокруг себя. Сквозь раскаленное дрожание воздуха люди видели, как отец Антоний поворотился к проёму люка и по-старчески неловко стал спускаться в бурлящую жадными водами темноту нижних палуб…

Там он был нужен. Там его ждали.

* * *

Высочайшим указом от 29 ноября 1914 года судовой священник заградителя «Прут» иеромонах отец Антоний (Смирнов) был удостоен высшей воинской награды – знака ордена Святого Георгия 4-й степени (посмертно).

В. Н. Чистяков